К 15 летию со дня расстрела в Баку Азербайджанского ОМОНа публикуем воспоминания о Ровшане Джавадове, написанные его братом Махиром Джавадовым.

Полковник Ровшан Джавадов командовал самым боеспособным военизированным подразделением Азербайджана в Карабахской войне и символизировал собой истинный дух азербайджанцев. Начав с простой секции по карате, Джавадов создал к 1990 году военизированное подразделение, которое своими боевыми операциями вселял страх в ряды армянских войск. Как и в 90ые годы, так и сейчас Ровшан Джавадов остается кумиром молодежи благодаря своим качествам, которые так нужны нашему народу. Вместе с обвинением в предательстве и убийством Ровшана в 1995 году в Баку, мужество и смелость среди азербайджанцев тоже объявлены «вне закона».

Пока из нашего народа не вырастут новые «Ровшаны», подхалимство, бесчестие и трусость будут оставаться главными украшениями азербайджанца.



Воспоминания о Ровшане Джавадове его старшего брата Махира Джавадова


Биссимилахир Рахманир Рахим.

В Коране написано, что все люди будут подвергнуты огню ада. И Аллах вызволит оттуда лишь тех, кто в этом мире совершил больше добрых дел, то есть идеальных людей не бывает, коим не был Ровшан Джавадов, но я уверен, что в деле защиты интересов Азербайджана и своего народа, он был одним из лучших... И с этой точки зрения его жизнь нельзя оценивать простым черно-белым подходом. Ведь, между этими историческими "красками", есть бесконечное количество оттенков, продиктованных нам нашей жизненной позицией и сопутствовавшей ей непростыми обстоятельствами, которые, уверен, что учтет Аллах и вызволит нас Джавадовых из огня ада.

Ровшан Джавадов родился 19 октября 1951 года в городе Гёйчай, отец в то время работал там прокурором. Нас у родителей было 2 сына.

Мы родом из села Гочаз (Hocaz) Лачинского района Азербайджана. В Иране есть древний Университет "Hocazi", выпускники которого и основали в свое время наше село. Наш род называют родом Молла Джавада - в старину в Азербайджане слово "Молла" была приставкой к имени всех образованных людей. Все наши предки были не только образованными, но и религиозными деятелями и ахундами. Многие из них погибли, защищая наш Зангезур от армянского нашествия. Поэтому наш отец остался сиротой и воспитывался в коммунистическом детском доме в г. Шуше. По материнской же линии мы приходились внуками Сейид Фарруха и Сейид Хаввы из села Сейидлер Лачинского района.

Ровшан был моим младшим братом, поэтому в детстве и в юности он рос под моим присмотром, то есть наши жизни с ним неотделимы друг от друга, несмотря на, то, что впоследствии находившиеся у власти через своих агентов и просто недалеких людей абсурдно пытались противопоставить нас друг другу.

Наше поведение в жизни было продиктовано нам с рождения. Сколько помню себя, мы с ним всегда жили с именем Аллаха на устах. С детства мы видели и чувствовали, что к нам люди относятся особенно уважительно. Одни потому, что мы из рода Молла Джавада, другие за то, что мы сыновья Бахтияра Джавадова, третьи за нашу личную смелость. Взамен от нас требовали защиты от несправедливости - в школе, в институте, на работе, и так всю нашу жизнь... Но при этом знавшие нас люди не прощали нам слабостей.

Например, однажды один пастух из Карабаха попросил нас восстановить его сына в Медицинский Институт, но мы не смогли этого сделать. Тогда он спрятал его в горах Карабаха и написал заявления вплоть до Москвы, что якобы мы его убили. По его жалобе возбудили против нас уголовное дело, которое закрыли лишь после того, как «покойный» нашелся живым. Были и другие примеры...

Сколько помню себя, слышавшие о нас и знавшие нас люди не могли игнорировать нас. Однако если у одних мы вызывали восхищение, то у других лишь лютую ненависть и зависть, от чего и было у нас много проблем в этой жизни.

Как известно в детстве и в юности сверстники особенно уважают силу. Многие считали нас своими кумирами, и не согласны были видеть нас слабыми. И хотя мы с Ровшаном не обладали исключительными физическими данными, однако считали, что какими нас видят люди, такими мы и должны быть. Это было в нас заложено генетически.

По жизни Ровшан был романтиком, любил природу, любил петь для своих (у него был спокойный приятный голос), был справедливым - всегда был на стороне слабых, если они были правы, любил спорт, риск, лошадей. С детства и юности мы с ним почти все наши каникулы проводили в Лачине, в Карабахе. Он очень любил животных - ухаживать за ними, приручать их. Жители Карабаха и Лачина с детства традиционно дарили нам животных, лошадей, поэтому мы считались очень богатыми людьми. Также он любил работать в поле, лазить на скалы, купаться в холодных быстрых горных речках. Много читал, учился хорошо, хотя за пятерками никогда не гонялся, отлично владел английским языком. В 1-ый класс Ровшан пошел в г.Шеки, потом учился в Барде, в Шемахе, и в Агдаше, где нашему отцу приходилось работать прокурором. Среднюю школу Ровшан окончил в г.Агдаше.

В 1975 г. Ровшан окончил Азербайджанский Государственный Медицинский Университет и с 1976 года начал работать реаниматором в больнице Скорой помощи г. Баку. Однако через несколько месяцев он сказал мне, что увольняется, потому что персонал больницы не желает работать в его смену. На вопрос почему, он объяснил, что он как старший смены не позволяет им смотреть телевизор и требует, чтобы они полностью исполняли свои обязанности и ухаживали за тяжелобольными, а других, как известно, в реанимации не бывает. Потом какое-то время он не мог выбрать себе место работы, пока не пошел работать в Медицинский отдел МВД Азербайджана. Когда всем сотрудникам МВД предложили учиться, Ровшан, отдавая дань традициям нашей семьи (мужчины у нас юристы), поступил на заочное отделение юридической академии МВД СССР в Ростове, который окончил примерно в 1982г.

В то время война в Афганистане была в самом разгаре, и Ровшан решил подать заявление для отправки туда. Это было наше общее решение. Мы подумали, что если СССР распадется, то независимому Азербайджану нужна будет военная сила. Почему не вдвоем? Потому что один из нас должен был остаться с родителями, к тому же он владел английским, а я нет. Последнее обстоятельство было решающим, так как между собой мы решили, что при первом удобном случае Ровшан перейдет на афганскую сторону, и будет воевать вместе с Моджахедами, с которыми он мог общаться на английском языке, а я нет.

Многие его сослуживцы, узнав об этом решении Ровшана, тоже подали заявления, еще не понимая, что в Афганистане идет полномасштабная война. А когда поняли это, то бросили все силы, чтобы аннулировать свои заявления. Все кроме Ровшана.

Поэтому руководство у него спросило, почему все просят свои заявления обратно, а он нет? Ровшан лишь ответил, что если его не отправят в Афганистан, то он будет на них "жаловаться". Не найдя логического объяснения желанию Ровшана отправиться в пекло войны, в отправке в Афганистан ему было отказано.

Прекрасно зная английский язык, Ровшан с юных лет читал на этом языке брошюры о Карате. Он ходил в секцию борьбы и бокса и там с желающими отрабатывал ритуалы и приемы карате. Ровшан активно содействовал легализации карате в Азербайджане, созданию у нас официальных секций этого вида спорта. Ровшан, будучи воином, от рождения, хотя и имел спортивный черный пояс по карате, считал себя не спортсменом, а воином. Рассматривал этот вид спорта, как способ воспитания у нашей молодежи духа воина. Во времена кровавых январских событий 1990г. в Азербайджане, он узнав, что в спорт комплексе "Динамо" находиться отряд Спецназа МВД СССР, солдаты которого в спортивных поединках побили наших именитых спортсменов по рукопашному бою, явился к ним и вызвал их всех с командиром на полно-контактный бой, т.е. предложил им драться не как спортсмены, а как воины на смерть. Однако их командир не только сам отказался драться с Ровшаном, но и запретил это и своим солдатам, так как знал Ровшана как непобедимого рукопашника. Но Ровшан стал настаивать на своем, а сотрудники спецназа МВД СССР потянулись к оружию. Эта история могла плохо кончиться, если бы в этот конфликт не вмешался уважаемый нами тренер по боксу аксакал Рауф муеллим. Только по его просьбе тогда Ровшан и покинул спорткомплекс "Динамо".

Примерно в 1985-86г, в МВД Азербайджана началась компания борьбы против наркомании в Гяндже-Казахском регионе, и понадобился специалист на стыке двух наук: медицины и юриспруденции, поэтому Ровшана из Мед.отдела МВД перевели на должность инспектора уголовного розыска ГОВД Гянджи. А в 1987г. когда МВД СССР организовала свою постоянную ставку в Нагорном Карабахе в связи с активизацией там армянских националистов, то мы с ним решили, что он зачислиться туда. Это было нетрудно сделать, потому что туда старались брать из местных, но желающих идти туда работать было очень мало.

Так Ровшан официально и оказался в Нагорном Карабахе в составе оперативной группы МВД СССР. Эта группа должна была бороться против фактического восстания армянских националистов в НКАО, против административно-территориального деления СССР. Однако для Москвы не было разницы между лояльными азербайджанцами и настроенными против советского руководства армянами. На этой почве у Ровшана часто возникали неудобные вопросы своему руководству из Москвы, ведь, азербайджанцам не было необходимости восставать против СССР, потому что НКАО по Конституции СССР находилось и должно было находиться в составе Азербайджанской ССР, а не в составе Армянской ССР. То есть Москва, которая вроде стремилась к сохранению СССР, а в действительности поддерживая армян, способствовала разрушению СССР.

В 1987 году мы с Ровшаном создали партию «Такамул», что переводится как «эволюция». Это слово мы часто употребляли при обсуждении между собой политического настоящего и будущего Азербайджана, которое видели именно эволюционным. Поэтому если возникал вопрос кто мы в политике, то отвечали, что мы партия "Такамул".

Ровшан хотел видеть Азербайджан независимым и демократическим, с широким политическим спектром, чтобы никто не мог узурпировать власть, с сильной армией и дружескими отношениями с соседями. Мы с ним считали, что каждый, кто подчиняется законам Азербайджанского государства и берет на себя перед ним обязательства - особенно службой в его армии - и есть истинный азербайджанец, независимо от национальной и конфессиональной принадлежности.

В 1987-92г.г. азербайджанцы нас серьезно не воспринимали, в отличие от армян. Например, однажды сын Ровшана, Лачин Джавадов, находясь на "фронте" в районе границы нашего Лачина и армянского Гориса, услышал по рации, как армяне ему говорили: «Ара Лачин уходи! Если тебя тут убьют, то отец и дядя придут сюда, и будут мстить за тебя».

В те времена вокруг нас собиралась только молодежь, в основном спортивная, а сверстники и коллеги, знавшие наш решительный характер, с начала конфликта в Карабахе, где жили наши родственники и друзья, стали избегать нас, потому что знали, что после этого быть рядом с нами опасно.
С января 1988г., нам стало ясно, что СССР отныне существует лишь на бумаге, т.е. "де-юре", а "де-факто" ее уже нет. Ведь иначе армянские националисты, Гейдар Алиев, А. Ельчибей и их окружения не осмелились бы восстать против административно-территориального деления СССР, согласно которой Карабах был территорией Азербайджанской ССР.

В 1988-91г.г. у нас не было регулярной военизированной части. В те времена вокруг нас была среда из молодежи, которой нравился наш патриотизм, любовь к спорту и здоровый образ жизни. Однако к боевым действиям мы привлекали только недавно вернувшихся из рядов Советской Армии, откуда мы и черпали кадры для каждой военной операции отдельно, примерно от 35 до 45 человек в зависимости от боевой задачи. Разбив их на десятки, а десятки на тройки с младшими командирами во главе. Главным условием после этого было то, что каждая десятка и тройка будет беспрекословно выполнять приказы именно своих младших командиров. Что нетрудно было проверить: кто отказывался ложиться, вставать, ползать по приказу своего младшего командира, сразу исключался из отряда.

После выполнения боевой задачи, бойцы сдавали оружие и расходились. Оружия у нас тогда было крайне мало и часто оно было устаревшим: это и карабины времен гражданской войны, оставшиеся нам от предков, и современные единицы и боеприпасы, которые покупали у частей Советской армии. В 1988г. У нас появился первый ручной пулемет - это был "Дегтярев», который нам прислал из заграницы наш личный друг.

В период 1988-91г.г. в Азербайджане сначала был частичный, а потом и полный хаос, шла активная борьба за власть, в котором нас не замечали, т.к. мы не участвовали в этих авантюрах, а воевали, как могли в Карабахе. И это было самой большой нашей ошибкой. Разумеется, что нам с самого начала было ясно, что у нас нет шансов выиграть эту войну, но сражались, как могли, т.к. считали, что с врагом сражаются не потому, что есть шанс его победить, а потому что он враг.

С нашей стороны эта была не окопная война, мы не имели сил держать позиции, мы могли, таким образом, лишь предотвращать бесчинства противника и защищать азербайджанские села, подвергавшиеся нападениям армян.

Однако продолжавшие по инерции работать силовые структуры СССР все еще могли формально применить против нас санкции. И применили в 1989г. за наши действия в районе поселка Гасанабад (под Ханкенди-Степанакертом) при защите проживающих там азербайджанцев, в связи, с чем Ровшана вызвал к себе в Ханкенди его начальник генерал-лейтенант ВВ СССР МВД Панин. Я посоветовал Ровшану не идти к нему, потому что его могли арестовать. И был прав. Вместо него отправился в Степанакерт к Панину я. На меня у них не было информации и к тому же мой начальник прокурор г. Сумгаита Исмет Гаибов подтвердил, что в тот день я был на работе. После 2-х часовой беседы в здании ГОВД Ханкенди (Степанакерта) Панин меня отпустил, но в отношении Ровшана возбудил уголовное дело, и он попал во всесоюзный розыск.

Ситуация была непростая и после некоторых раздумий, мы решили, что Ровшану следует временно покинуть страну, пока это дело не уляжется. Тогда-то мы и вспомнили о наших связях в Афганистане и Пакистане. Дело в том, что как-то в феврале 1974 года в Баку у здания АЗИ (Нефтяная Академия) милиция и дружинники неуважительно повели себя по отношению к группе студентов из Афганистана, за которых мы тогда заступились. Впоследствии мы узнали, что многие из них стали воевать в армии известного афганского полевого командира и лидера Исламской партии Афганистана Гульбеддина Хекматияра, штаб которого находился недалеко от афгано-пакистанской границы в городе Пешаваре.

Так нам в голову пришла несколько авантюрная, но привлекательная мысль. Почему бы не скрыться какое-то время в Пешаваре? Для этого Ровшан поехал в Казахстан к нашим друзьям, которые и помогли ему пешим перейти границу Пакистана, а там он сумел добраться до города Пешавар.

Здесь к Ровшану подошел афганец и по-русски спросил его: «Ты Махир или Ровшан»? Это как раз и был один из тех студентов, который учился в Баку, а ныне стал одним из командиров у Хекматияра. С его отрядом Ровшан и пошел вглубь Афганистана к Хекматияру, однако не дошел…

После 2-х месяцев беспрерывных боев отряд потерял более 60% личного состава и практически весь офицерский состав. Вдобавок к этому и командир был тяжело ранен и находился при смерти. Однако перед смертью, узнав, что среди прибывших есть опытный офицер-мусульманин, он передал командование Ровшану и попросил его вернуть отряд в Пешавар, что он и сделал. К концу 1989 года, когда дело было замято, Ровшан вернулся в Азербайджан, однако за это время он успел обзавестись ценными связями в Афганистане, которые впоследствии были использованы во благо Азербайджана.

Вернувшись из Пешавара в Азербайджан, Ровшан стал командиром Патрульно-Постовой Службы (ППС) Лачинского РОВД.

К началу 1992г. СССР "де-юре" развалился и командир Советского периода ОМОНа подал в отставку, потому что он не был в состоянии выполнять военные задачи, представшие к тому времени перед единственным в то время строевым вооруженным формированием независимого Азербайджана. В Советское время ОМОН подчинялся командованию ВВ МВД СССР, т.е. под охраной Советской Армии занимался лишь проверкой паспортного режима в Карабахе. Таким образом, в Азербайджане наступила военная ситуация, при которых желающих командовать ОМОНом не оказалось. Поэтому и назначили командира ППС Лачинского РОВД Ровшана Джавадова командиром ОМОН МВД Азербайджана. Как я уже говорил, это произошло примерно за несколько дней до Ходжалинской трагедии. И многие из Советского ОМОНa узнав, что Ровшан назначен их командиром, срочно уволились или перевелись в другие подразделения МВД, потому что знали, что при таком командире как он придется воевать как армейское подразделение, а не вести себя как милиция.

Тактика боя ОМОНа была своеобразная. Тяжелого вооружения у них не было, а были лишь стрелковое оружие, небольшое количество гранатометов и несколько безоткатных орудий - часть приобретенные мной, часть добытые в бою в качестве трофеев. Поэтому мы и избрали для ОМОН тактику ближнего боя. ОМОН воевал под нашим командованием фактически как спецназ, выполняя специальные задачи во всех точках соприкосновения с противником. Мы брали господствующие высоты, села, передавали их формированиям Министерства Обороны, и отходили в тыл для передышки, чтобы затем снова выполнить вылазку на позиции армян. Но часто бывало так, что после того как ОМОН передавал захваченные позиции армян формированиям МО и уходил на другой участок, вскоре выяснялось, что позиции за короткий срок снова перешли к армянам.

Кстати, тут же хотел бы разрушить один распространенный миф, о том, что якобы в ОМОНе воевали кто угодно - русские, украинцы, чеченцы, даже казахи - но только не азербайджанцы. Под нашим командованием воевали в основном азербайджанцы! Однако с нами были и представители перечисленных народов. В советский период русских в ОМОНе было не более 10%, а когда Ровшан стал командиром, то из них и вовсе остались лишь единицы, о которых могу сказать только хорошее. Среди них были и герои, как например Юрий Ковалев. Также один из русских солдат нашего ОМОН-а погиб рядом с Ровшаном во время мартовских событий 1995г.

После этого назначения нас и всех кто был рядом с нами, стали называть ОМОНом. Это, например, наглядно видно из публикации российского политолога А.Алексеева http://specnaz.ru/zagranica/268/ , который в своей аналитической статье: "История болезни" даже меня, прокурора, называет офицером Азербайджанского ОМОНа, отличившимся особой жестокостью против армянских партизан. Это, разумеется, неверно, потому что партизанами были мы, ведь, мы не имели ни надежного тыла, ни флангов, тогда как армянские отряды поддерживали вся Армения и армянская диаспора во всем мире. У армян был надежный тыл, тогда как наши основные трудности возникали именно в нашем тылу. А с назначением Ровшана командиром ОМОН их стало еще больше, так как нам приходилось решать массу бюрократических трудностей: то забывали в МВД начислить зарплату ОМОН, то личные дела бойцов куда-то исчезали, и в результате раненные не могли лечиться в госпитале МВД Азербайджана, не могли содержать свои семьи и т.д.

По закону ОМОН, как структура МВД, не должен был участвовать в боях за Карабах, это было делом МО, МНБ, а, ОМОН должен был сидеть в тылу и заниматься лишь внутренними беспорядками. Однако в реальности все было наоборот, МО и МНБ занимались внутренней борьбой за власть, а точнее дестабилизировали положение в тылу и создавали условия для захвата власти Гейдаром Алиевым, тогда как ОМОН под нашим командованием защищал территориальную целостность Азербайджана.

Таким образом, мы Джавадовы по собственной инициативе переориентировали ОМОН на военные действия за Карабах, так как там был вакуум азербайджанских сил - часто приходилось видеть, что на передовой, на каждые 100 метров стоит всего один азербайджанский солдат, тогда как в 2-3 км от нее толпы солдат бесцельно слоняются то налево, направо, назад, но только не в сторону армянских позиций.

26 февраля 1992 года армяне напали на Ходжалы. Ровшан, всего за несколько дней до этого назначенный командиром ОМОНа, с небольшим отрядом находился в г. Агдаме, где кроме них были еще огромные силы МО Азербайджана - примерно 20 тысяч бойцов с танками и БТР-ми.

Когда стало ясно, что в Ходжалы произошла бойня, Ровшан и еще 15 бойцов ОМОНа решили прийти на помощь жителям Ходжалы. Они удерживали дорогу от Ходжалы до Агдама до тех пор, пока оставшиеся в живых ходжалинцы не смогли выбраться оттуда. Впоследствии жители Ходжалы говорили, что если бы тогда Ровшан не пришел к ним на помощь, то никто из них не выжил бы.

Армяне сначала не поверили, что против них всего 16 человек, ведь их разведка докладывала, то в Агдаме Азербайджанских сил 20 тысяч, а их с 366 Советским полком было не больше 3 тысяч. Поэтому армяне сначала решили, что эта какая-то "хитрая" ловушка для них, но когда стало ясно, что это не так, то закрыли отряду Ровшана дорогу обратно в Агдам. Я в тот момент был в Баку, у меня было 112 солдат. И узнав об этом, я понял, что мы просто не успеем прийти к ним на помощь.

Мне в тот момент, даже в голову не пришло обратиться за помощью к этим 20 тыс. МО Азербайджана в Агдаме, потому что я знал, что это бесполезно, они не помогут.

Тогда я сделал так, чтобы эта информация попала к исполнявшему обязанности Министра обороны Азербайджана Шахину Мусаеву, и он лично, рискуя жизнью, отправился на вертолете к Ходжалы и вывез Ровшана и его солдат из армянского окружения.

Потом Алиевские эмиссары распространяли слухи, что якобы Ровшан защищал ходжалинцев из политических соображений, хотя это, конечно же, абсурд. Потому что когда Ровшан с отрядом в 15 человек пошел на помощь ходжалинцам, он знал, что у них нет реальных шансов остаться в живых и воспользоваться потом своими действиями в каких-либо политических целях. Тогда они спаслись только благодаря чуду Аллаха, которое Он тогда сотворил для нас.

Ни президент, ни министр МВД, ни министр Обороны Азербайджана не требовали от нас участия в войне и такого приказа нам не давали. Более того, многие из них, в особенности генералы Наджмеддин Садыгов, Ровшан Акперов, Эльбрус Оруджев, Сафар Абиев и разумеется Гейдар Алиев были очень недовольны нашей военной активностью в Карабахе. Мы постоянно подвергались обману и предательствам.

Так эмиссары Алиевых вели среди населения Карабаха пропаганду против нас, что якобы это не армяне, а мы Джавадовы виноваты в эскалации войны в Карабахе. В результате нам от карабахцев частенько приходилось слышать такие слова: «Не приходите, из-за Вас тут разгорается война». То есть Алиевские эмиссары убедили народ, что трусостью можно остаться жить в Карабахе. Впрочем, продолжалось это ровно до тех пор, пока правительство и армия в критической ситуации не бросали их на произвол судьбы, и лишь ОМОН заступался за них. Но эта была простоя любовь, а не системная, которая по умыслу именно Гейдара Алиева действовала против нас. Ведь, именно он фактически находился у власти в Азербайджане в период 1988-93г.г.

Или такой случай: в мае 1992 года отряд ОМОНа во главе с Ровшаном Джавадовым находился недалеко от Шуши у сел Зарыслы-Туршсу. Бойцы готовились к бою, когда вдруг услышали по радио, что якобы бой уже произошел и ОМОН практически в полном составе погиб, а с оставшихся в живых бойцов армяне содрали кожу и повесили на кресты. Весь отряд был в шоке, учитывая то, что боя еще не было. Когда бойцы возвращались домой, то, их матери падали в обморок, так как уже в душе похоронили своих детей. Однако таким образом Гейдар Алиев добился своего: весть об уничтожении одного из самых боеспособных подразделений привел к массовому дезертирству в Лачине, что было запечатлено на пленку Чингизом Мустафаевым.

Кроме пропаганды против ОМОНа, нас часто подставляли под удары противника, что наглядно отражено в статье Байрама Джабаева - "Мятежь азербайджанского спецназа"- со слов наивного, но честного солдата ОМОН Азерб. Александра, опубликованного в Российской газете: segodnia.ru
Одной из наиболее удачных для ОМОНа была «Агдеринская» операция. Абульфаз Эльчибей лишь недавно пришел к власти, и министр Обороны Рахим Газиев решил сделать для него подарок – освободить Агдере (Мардакерт). Однако его обманули командир Бригады МО Оруджев и начальник Ген. штаба Наджмеддин Садыгов, которые пообещали Гейдару Алиеву, что наступления не будет. Дошло до того, что в еду нашим солдатам подсыпали снотворное и некоторые из них заснули прямо во время боя. Когда эта информация дошла до меня, я сразу сообщил об этом Ровшану. Учитывая, что алиевская и армянская разведки следили за каждый шагом ОМОНа, Ровшан с бойцами на машинах отправился в противоположном от Агдере направлении, затем они спешились и пешим, скрытно подошли к этому населенному пункту.

Информированные армяне, были уверены, что им ничего не грозит. Каково же было их удивление, когда ОМОН атаковав город, довольно быстро освободил его. В этот момент туда приехали корреспонденты АНС и, сняв Ровшана Джавадова в Агдере на ленту, показали его на ТВ. На этой ленте Ровшан Джавадов говорил, что ОМОН под его командованием освободил Агдере, и он посылает символические ключи от города Президенту Азербайджана. И когда эту передачу по АНС увидела вся наша страна, то униженный Н.Садыгов не нашел ничего лучше, как отрапортовать Р. Газиеву, что якобы именно они, выполняя его приказ, освободили Агдере.

К 1993 году Ровшан Джавадов становится кумиром молодежи, образцом чести и отваги для них, и неудивительно, что вскоре Ровшана избирают председателем молодежного движения Азербайджана.

Одновременно с этим Ровшана Джавадова назначают заместителем министра МВД. Сделано это было для того, чтобы отстранить его от командования ОМОН, так как в таком качестве он существенно влиял на ход войны, что при всем его нежелании придавало ему веский политический вес. И это особенно пугало тех, кто в 1992г. был уже у власти и того, кто к этой власти очень стремился – то есть Гейдара Алиева.

Убежден, что в 1992г. такое повышение Р.Джавадова было советом А.Эльчибею Г.Алиевым из Нахичевани. Они решили испачкать боевого командира этой должностью, но прогадали, так как Ровшан и не думал отходить от военных дел.

После своего назначения Ровшан полетел на самолете в Кабул в Афганистан к Гульбеддину Хекматияру, ставшему к тому времени уже премьер-министром Афганистана. После некоторых переговоров, мы получили от него полк моджахедов, которых привезли в Азербайджан. Сделано это было с целью дипломатического торга. Мы знали, что РФ и США, хотя и противостояли друг против друга по многим вопросам, но оба не желали появления афганцев на Кавказе, о чем не раз заявляли Азербайджану по дипломатическим каналам.

Но мы поставили вопрос так: если хотите чтобы афганцы вернулись обратно, то поддержите нас в войне против Армении. В то время ситуация в мире позволяла нам играть с супер-державами в подобные геополитические игры. Пока мы были легитимными, Г.Алиев без нашего согласия не мог вернуть обратно моджахедов в Афганистан. Однако, после того как объявив нас "мятежниками", избавился от нас в марте 1995г., Г.Алиев без всяких условий к США и РФ вернул моджахедов в Афганистан, чем в очередной раз подтвердил, что готов пожертвовать национальными интересами ради интересов личных.

В 1993 году сборная Азербайджана по карате во главе с Ровшаном Джавадовым поехала в Японию на чемпионат мира, и там сенсационно заняла 1-ое место. Пораженная Японская федерация Карате присвоила Ровшану 10-ый почетный дан, который обычно присваивается либо великим мастерам, либо главам государств. Впоследствии, когда Ильхам Алиев, став президентом Азербайджана, также захотел получить «10-ый почетный дан», то японцы присвоили ему лишь 9-ый дан. Считаю, что это был тонкий намек японцев И.Алиеву, что хоть он и глава государства, но ему никогда не быть на уровне Ровшана. После чемпионата японцы прислали Ровшану подарочное кимоно, которым он очень дорожил.

Вторым после операции в Агдере, была Физулинская операция. Но если в Агдере она была удачной, то в Физули нет. Усилиями командира 777 бригады МО Ровшана Акперова, выполнявшего приказ Гейдара Алиева, эта операция была провалена.

Это в частности отражено в статье Байрама Джабаева "Мятеж азербайджанского спецназа" написанной со слов участника этой операции - Александра (опубликовано в российской газете "СЕГОДНЯ.РУ").

Незадолго до Физулинской операции, Ровшан Джавадов совершил официальный визит в Иран. И когда там хозяева из вежливости предложили Ровшану исполнить любое его желание, то он попросил их разрешить ему перейти границу Ирана с Азербайджаном в районе с нашим Физули, чтобы увидеть какой стала наша Родина под армянской оккупацией. Иранцы, не ожидали от него такой просьбы, и сначала не согласились, но потом дали согласие с условием, что он перейдет их границу с Азербайджаном без оружия, полагая, что Ровшан в этом случае откажется от своей затеи, однако, Ровшан согласился. И когда после многочасового пребывания в оккупированном армянами Физулинском райне он вернулся обратно, то иранские официальные лица задали ему вопрос: почему он так рискует? На это Ровшан Джавадов ответил: «Если я не буду рисковать, то никто не будет рисковать». Считаю, что Ровшан был неправ, потому что во все времена и у всех народов командир его ранга не имеет права рисковать на войне как простому солдату, но Ровшан любил это, что по моему и было главным его недостатком. Однако эта его иранская "разведка" помогла ему разузнать систему обороны противника в районе Физули, что и спасло его с отрядом, когда они попали в окружение организованного Гейдаром Алиевым. Стоит отметить также, что, именно после того как Р.Акперов, помог тогда армянам в Физули, он и получил звание генерала.

Следует сказать, что мы воевали против Армении не только тактически, но и стратегически, уничтожая его коммуникации, по которым она получала тепло и помощь из заграницы. Этот факт подтвердил и Л.Тер-Петросян (публикация Вести.ру), когда он повторно боролся за президентское кресло Армении. Так в дебатах С.Саркисян обвинил Л.Тер-Петросяна в том, что в 1992-94г.г. при его президентстве армянский народ жил без тепла и света, на что Л.Тер-Петросян ответил: «А что я мог поделать, если 42 раза взрывали газопровод и 21 раз железную дорогу?» Как известно в годы 2-ой мировой войны подобные диверсии против фашистов совершали и Советские партизаны, за которыми стоял весь Советский народ и его Армия. Однако за ОМОНом такой поддержки не было. Таким образом, мы боевыми операциями и диверсиями поставили Армению на грань поражения в войне за Карабах, и победа была близка.

12 мая 1994 года было подписано перемирие с Арменией. Гейдар Алиев, годами сеявший хаос в наших рядах, наконец-то достиг своей цели – Азербайджан проиграл, и в руках у Алиева оказалась абсолютная власть, о которой он так долго мечтал.

Одновременно с поражением, Г.Алиев принял массу невыгодных для Азербайджана условий. Так еще в марте 1994г. Г.Алиев стал договариваться о приглашении российских миротворцев в Карабах, что означало бы, что Карабах будет потерян навсегда. Узнав об этом, мы, разумеется, воспротивились этому решению и заявили, что будем рассматривать российских миротворцев как оккупантов и соответственно вести с ними борьбу. Об этом Ровшан Джавадов в частности заявил выступая на телеканалах "Аз.ТВ" и "АНС".

Убийство Ровшана Джавадова обернулось в Армении праздником и породило массу восторженных публикаций. Так одна из армянских газет опубликовала статью под названием «То, что Армения не могла сделать за 5 лет, Азербайджан сделал за 1 день». Что и неудивительно, ведь армяне как никто знали силу нашего оружия. Армянам и по сей день становится не по себе при одном лишь упоминании «азербайджанского ОМОНа».

В 1995 году всемирно известная энциклопедия "BROCKHAUS" представила Азербайджан, лишь одной единственной фотографией – это было фото с похорон Ровшана Джавадова. Такой чести она не удостаивала никого, даже – Гейдара Алиева.

Все, кто был рядом с ним, всегда чувствовали себя защищенным, они были уверены, что такой человек Ровшан их никогда не предаст и не бросит, даже ценой собственной жизни. Так он поступал и в мирной жизни, в которой было намного труднее защищать себя и людей от опасностей, чем на войне. Ровшан был таким, каким он был! Его уважали за его образ жизни, за те действия в мирных и экстремальных ситуациях, которые он совершал, когда другие были безразличными и бездействовали. Он никогда не был безразличным к любым событиям, брал на себя ответственность. Считал, что он должен... Это и придавало ему очень заметную харизму. Поэтому, люди, видевшие его даже мимолетом в быту, никогда уже не могли его забыть. Разумеется, как и у всех нормальных людей, у нас с Ровшаном были и личные интересы, но в отличие от многих, мы никогда не ставили наши личные интересы выше интересов Родины.

Вот уже 15 лет как Ровшана Джавадова нет с нами. Человек, который стрелял в Ровшана по приказу Гейдара и Ильхама Алиевых, также был убит по их же приказу, чтобы скрыть свою причастность к убийству любимца Азербайджанского народа Ровшана Джавадова. Потом Алиевы посмертно присвоили убийце Ровшана Джавадова звание Национального героя Азербайджана. Мне это напоминает одну из поверий из египетской мифологии, по которой считалось, что, съедая сердце великого воина, можно получить его силу и отвагу. Однако миф остается мифом, и те, кто убили Ровшана как были трусами и подонками, так ими и остались.

Ровшан Джавадов прожил жизнь, которая достойна восхищения – врач, милиционер, каратист, солдат, командир, герой, Шахид. Неудивительно, что жизнь Ровшана, его образ, его поступки продолжают привлекать молодежь, также как это было 15 лет назад. Ведь настоящему герою не нужны бесчисленные памятники для того, чтобы о нем помнили. Жизнь, которую прожил Ровшан – сам по себе памятник, который всегда будет напоминать нам о самых лучших человеческих качествах – о мужестве, чести, отваге, любви к Родине и самопожертвовании. И напоследок хотел бы привести афоризм, который подходит здесь как нельзя лучше: «Политики приходят и уходят, а герои живут вечно».





Воспоминания о Ровшане Джавадове бывшего сотрудника ОМОНа Эльдара Оруджева

Грусть и доблесть Ровшана Джавадова

О таких, как Ровшан Джавадов, говорить трудно. Трудно потому, что нужно суметь рассказать об этом человеке, не скатившись в банальное славословие. Еще трудней передать то, что было незаметно в Ровшане Джавадове обычному человеческому взгляду, но было ему присуще. Было нечто такое, что делало его фигуру трагической задолго до гибели в марте 1995 года.

Уже при первом знакомстве меня поразила в глазах Ровшана какая-то непонятная грусть. Но тогда я не придал этому особого значения, мне хотелось поскорее взять в руки оружие и отправиться на фронт. Вскоре, когда я с группой ОМОНовцев провел первую успешную операцию, Ровшан предложил мне создать и возглавить разведывательно-диверсионную группу. Наши отношения с Ровшаном быстро переросли из чисто служебных в дружеские.

Мы много говорили о разных вещах: о войне, патриотизме, настоящем и будущем Азербайджана. В одной из наших бесед Ровшан сказал: «Я знаю, что могу погибнуть в любую минуту, и готов к этому. Но я знаю, что моя смерть не будет бессмысленной. Одно меня печалит, что большинство из тех, ради кого я, возможно, отдам жизнь, не поймут смысл этой смерти правильно. Но это не повод не умереть правильно». Его позиция полностью совпадала с моими взглядами, и я прекрасно понимал, насколько тяжело было Ровшану видеть, как на фоне идущей в Карабахе войны, масса людей думает исключительно о личном благополучии, о спасении собственной шкуры. Ровшану хотелось видеть в глазах каждого азербайджанца огонь патриотизма и стремление защитить Родину, а он видел в глазах многих совсем иное.

Однажды, Ровшан пригласил меня к себе и рассказал о доносах, а вернее о сплетнях, в мой адрес. Меня эти сплетни рассмешили, а Ровшан был ужасно грустен. Его угнетало то, что в его окружении оказались не просто доносчики, а доносчики-клеветники. Но, как сказал тогда сам Ровшан: «Ужас в том, эти доносчики неистребимы, и даже если я уволю этих негодяев, появятся другие, возможно, еще более подлые. Этих мы хотя бы знаем и знаем «цену» их словам».

Понимание, что он не может изменить не только эту низость, но и многие другие человеческие недостатки, что люди еще не доросли до неких высших ценностей, и отражалось в его глазах грустью.

Конечно же, было немало и других причин, чтобы у одного из настоящих патриотов Азербайджана, каковым и был Ровшан Джавадов, в глазах была грусть. Но это ничуть не преуменьшает героизм Ровшана, напротив, нужно быть действительно бесконечно преданным своей Родине и своему народу, чтобы, понимая все недостатки людей и трудности, которые нужно преодолеть, он не свернул с пути, а сражался до конца…

Эльдар Оруджев


Публикацию подготовил:

Молодёжная организация «Возрождение и Единство»




Напоминаем, что Конституция Российской Федерации гарантирует право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.